К сожалению или к счастью, но этот уютный бложик не имеет никакого отношения к моему рабочему пространству. Это такая себе записная книжка, разбавленная иллюстрациями. Не исключено, конечно, что эти поделки представляют некоторый интерес, хотя тут оказывается далеко не всё, что я произвожу вот этими вот рабоче-крестьянскими руками. Сосредоточение картиночек находится здесь - http://artofillatis.net/.

Наш последний концерт выглядел так...



...а звучал ещё пизже. Хотя итальянская публика, скажем прямо, не самая фонтанирующая.

Следующий гиг - Прага, Некрополис, 28 января.

А потом уже до апреля, когда Thought Collapse соизволит отправиться в микротур по Германии, Бельгии и Италии.

После общения с чайником моя рука может быть пособием для ожоговых специалистов. Но даже не будучи специалистом, я уже вычислила, что от металла остаются довольно страшные на вид ожоги, с волдырями, слезающей кожей, мяском и прочими вкусняшками. От пара ожог сухой и шелушащийся, но болел долго и чешется сейчас так, что это просто АДСКИЙ АД,
Чайник объявляет мне войну, бездушная железка.

Сегодня я узрела божественное откровение: уличный банкомат с перезагружающимся Windows XP. Йеееееее!!!!

Я немножко пьяна, я немножко не в себе.
В моей квартире щас спят два почти незнакомых чувака, с которыми было весело посмотреть техасскую резню бензопилой. Скоро они вернутся в Калифорнию.
Они рассказывали совершенно потрясающие вещи.
Я думала. что захочу в Америку только после того, как обследую всю Европу. Но я просто обязана посетить дом Винчестеров.
Пойду, пожалуй, посещу его во сне.

Ой-ёй, новые друзья понабежали!

Господи, как же охуенно.
Мы живы, и это так пиздато, что я не могу прям.
У меня есть две ноги, две руки, и даже голова есть, к которой прикреплены два уха. А в голове есть два глаза, я вся целая, я не болею, у меня есть комп, с которого я могу смотреть киношечку и на котором я могу делать киношечку и есть тёплая постель, куда я скоро пойду и лягу.
Охуенно всё время. Бывают моменты раздражения, когда, например, тебя в трамвае подсёк какой-то тип и сел на место, которое ты приметила. Или вот, например, сегодня я выходила из магазина и какая-то пизда заслонила выход огромной коляской. Раздражение улетучивается практически моментально, и остаётся это: "МЫ ЖИВЫ!"
Даже безответная любовь охуенна. Печальный взгляд человека, который хочет быть любим тобою, хорош, ибо ну да, ну жизнь, вот так, ты меня любишь, я тебя нет, но давай хорошо друг к другу относиться.
Я влюблена во всех мужчин, которых я знаю. Хочу их всех обнять и благословить.
Болят ноги - я много ходила в шлёпанцах, лодыжки приняли на себя удар асфальтного авангарда. Но то, что они болят, символизирует лишь об одном: у меня всё ещё есть ноги.
Я произношу это вслух:
Мы живы. Живы. Живы.
МЫ ЖИВЫ БЛЯ!!!

Но я буду тусоваться с моими прекрасными металлистами и мазафакерами, я буду и дальше трясти башкой на сцене под ритмы нашего трешняка и орать в микрофон что-то про смерть. Потому что когда я умру, я не смогу больше скакать и трясти башкой на сцене, очевидно же. Я буду энергичной и вдохновляющей. Поживу ещё лет шестьдесят, а там посмотрим.
Его Дредастое Преподобие одобряет.

В известной песне "Нежность" есть строка

...и когда летал Экзюпери...

Если б не эта строчка, меня эта песня бы не трогала. Но фамилия Экзюпери - это как ссылка на другую страницу, открывается сразу гора чувств, связанных с ней, эмоций, всего, что я знаю о Экзюпери, маленький принц, планета людей и всё такое. Это самая хорошая строчка во всей песне, вот ей-богу.

Ты сегодня так долго ласкаешь меня,

О мой кольчатый змей.

Ты не видишь? Предвестница яркого дня

Расцветила узоры по келье моей.

Сквозь узорные стекла алеет туман,

Мы с тобой как виденья полуденных стран.

О мой кольчатый змей.

Я слабею под тяжестью влажной твоей,

Ты погубишь меня.

Разгораются очи твои зеленей

Ты не слышишь? Приспешники

скучного дня

В наши двери стучат все сильней

и сильней,

О, мой гибкий, мой цепкий, мой

кольчатый змей,

Ты погубишь меня!

Мне так больно, так страшно.

О, дай мне вздохнуть,

Мой чешуйчатый змей!

Ты кольцом окружаешь усталую грудь,

Обвиваешься крепко вкруг шеи моей,

Я бледнею, я таю, как воск от огня.

Ты сжимаешь, ты жалишь, ты душишь меня,

Мой чешуйчатый змей!

Листы из рабочих тетрадей

***

Тише! Спи! Под шум и свист мятели

Мы с тобой сплелись в стальной клубок.

Мне тепло в пуху твоей постели,

Мне уютно в мягкой колыбели

На ветвях твоих прекрасных ног.

Я сомкну серебряные звенья,

Сжав тебя в объятьях ледяных.

В сладком тренье дам тебе забвенье

И сменится вечностью мгновенье,

Вечностью бессмертных ласк моих.

Жизнь и смерть! С концом свиты начала.

Посмотри — ласкаясь и шутя,

Я вонзаю трепетное жало

Глубже, глубже... Что ж ты замолчала,

Ты уснула? — Бедное дитя!

Мирра Лохвицкая

Мой единственный рыцарь сердца остался со мной навеки. Он присутствует в моей памяти, в моих размышлениях, везде, кроме реальности. Если б я была архангелом, то отметила бы дланью своей его чело и озарила бы светом его земной путь. Но я не архангел и поэтому я просто хочу, чтоб у него всё было хорошо вне зависимости от того, где он и с кем он.

Мужчины в моей жизни... О сколько их было, один другого лучше. Они растворились в тумане, я не помню лиц и имён, они ничего не стоят. Надо выжигать калёным железом и любовь, и ненависть. Долой все сильные эмоции, они разрушают душу.
Никто больше никогда, никогда, никогда не причинит мне боль.
НИ-КО-ГДА!